Под светом настольной лампы с широким абажуром Серебряков смотрел на сыщика как зверек, загнанный в угол. Он перестал рыдать, но часто и тяжело дышал.

— Что вам еще надо?! — злобно проговорил профессор, даже не предложив гостю сесть.

— У вас инфлюэнца? — с сожалением спросил сыщик.

— Нет, мой организм… прошу вас, ближе к делу! Вы, кажется, спросили, не я ли убил Машеньку? Так вот вам мой ответ на все ваши мерзкие вопросы: нет и еще трижды — нет! А теперь — убирайтесь!

Ванзаров простил хамство, сохраняя исключительный дипломатизм.

— Позвольте узнать фамилию… Марии? — спросил он.

— Ланге.

— Кем она вам приходится?

— Хорошая знакомая.

— Вы женаты?

— Нет, я никогда не был женат. Я не считал возможным перейти мост, который отделяет любовницу от жены. Можно считать… она была моя ученица. И помощница.

— Что-то вроде секретаря? — уточнил Ванзаров.

— Она была единомышленником и… другом. — Серебряков вновь всхлипнул. — У нее тяжелая судьба. И я считал своим долгом всегда помогать ей, чем только мог. Впрочем, это теперь уже не важно.

— Как давно вы с ней знакомы? — продолжил сыщик.

— Не помню… может быть, год, два, какая разница!

— А где познакомились?

— На моих лекциях, естественно!

— Прошу прощения, не успеваю следить за новинками науки: то, знаете, труп найдут, то ограбят кого-нибудь. Столько работы! А что вы читаете? — пригладив усы, Ванзаров изобразил глубокий интерес.

— Историю религий, — неприязненно ответил профессор.

— О! Вы популярный богослов?

Профессор взорвался.

— Вон! Немедленно вон! — заорал он.

Взрыв негодования быстро исчерпал его силы. Серебряков задохнулся и закашлялся.

— Вам подать воды? — спокойно спросил Ванзаров.